— Нет.

— А Дракил жил на ней три года. Видел бы ты, что я видел, не кривил бы так свои губы.

Лаэрт придвинулся ближе и просительно коснулся рукой шершавого дракилова подбородка:

— Рассказывай!

— Охотно. Только не перебивайте. С вами говорит Дракил, а не какой-нибудь крот, который до тридцати лет не выходил за стены Марафона… — Дракил отвернулся от Феагена и удобно устроился на раскинутом возле костра шерстяном плаще. — Ну, слушайте. Александр, наш светлый вождь, да будет ему благо, родился двадцать пять лет назад в Пелле. Мать его зовут Олимпиадой; это женщина из богатого и знатного семейства. Но кто отец?

Дракил поднял указательный палец. Воины глядели на его руку широко открытыми глазами, словно перед ними священнодействовал прорицатель. Феаген сказал ядовито:

— Филипп, царь македонцев, считал отцом Александра себя. Неужели он ошибался? Неужели нашего высокомудрого повелителя зачал один из таких молодцов, как ты?

Купец схватился за голову. Новобранцы оцепенели от ужаса. Дракил заорал:

— О нечестивец! На тебя сейчас небо опрокинется! Да, Филипп ошибался. — Дракил понизил голос. — Но… говорят, будто Александра зачал сам Зевс-громовержец!..

Дракил откинулся назад и обвел всех торжествующим взглядом. Изумленные воины не проронили ни звука. Феаген покачал головой и пробормотал:

— Что-то не верится. Это обычная уловка блудливых жен — переспят с кем-нибудь из соседнего двора, а потом сваливают на богов.

— О глупец! — воскликнул Дракил. — Что ты понимаешь! Разве Леда, супруга Тиндара, не родила своего сына Полидевка от Зевса, который явился к ней в лебедином образе? Разве не от Зевса и смертной женщины Семелы произошел Дионис?

— А Геракл? — несмело вмешался в спор беотиец Лаэрт. — Он тоже родился от Зевса и обыкновенной женщины Алкмены.